Первая ЭВМ на космодроме (первые шаги)

Виталий Азарьевич Черных, Санкт-Петербург, 2009 год.

          За 5-6 месяцев до окончания Пушкинского радиотехнического училища войск ПВО страны (ранее, до 1948 года Пушкинское училище артиллерийской инструментальной разведки. Переименовано на основе Директивы Главного штаба войск ПВО страны от 28.11.1948 № 1332559) нас, человек 14-15 будущих лейтенантов, собрали в аудитории. Дверь — на ключ, каждому по бланку анкеты и по чистому листу бумаги. Приказали заполнить анкеты и написать автобиографии. После выполнения этой процедуры офицер собрал наши бумажки, сказав, чтобы мы об этом никому ни слова, и отпустил нас. Вскоре мы обо всём забыли и успокоились.
          В начале сентября 1955 года начались выпускные экзамены. Одновременно — распределение по предстоящим местам службы. Как всегда бывает в таких случаях — кому-то повезло, кому-то — нет. Двадцать шесть выпускников были распределены в Азербайджан, в район Баку. Мы их в шутку называли «26 Бакинских комиссаров». Мало было тех, кто был доволен назначением.
          Мы же, «молчуны», заполнившие анкеты, были, казалось, никому не нужны. Подходит ко мне командир батареи, капитан Виктор Васильевич Симкин, и спрашивает:
— Черных! Ты согласен поехать служить в Баку?
— Так точно, товарищ капитан.
— Многие туда ехать не желают, а ты так легко соглашаешься.
— Товарищ капитан! Я хотя бы буду знать, куда поеду, а в настоящее время не представляю свою дальнейшую судьбу.
— Ты прав. Скажу тебе по секрету: вас направляют в распоряжение ГУК, а ГУК занимается распределением в хорошие места и в такие, куда Макар телят не гонял.
          После отпуска вместе со своими однокашниками мы прибыли в Главное Управление кадров Минобороны СССР (ГУК). Принял нас подполковник Чайников. Провёл краткую беседу: в общих чертах объяснил, что служба будет связана с новой техникой, где-то в степи. Нам выдали подъёмные деньги и проездные до станции Капустин Яр, куда мы и прибыли в начале ноября 1955 года. Представились подполковнику Соколовскому, исполняющему обязанности начальника отдела кадров. Разместили нас в офицерском общежитии, приступили к занятиям: строевая, физическая, специальная подготовка. Там и встретили Новый 1956 год.
          В начале января туда прибыл полковник Васильев Анатолий Алексеевич и отправил нас в отпуск с предписанием: явиться после отпуска к новому месту службы, хотя для нас и прежнее за два месяца не очень застарело. Но приказ есть приказ. Мы поняли, что где-то более нужны, чем здесь. А новым оказался Вычислительный центр №1 Министерства Обороны в городе Москве.
          Первым к месту предписания прибыл Николаев Константин Иванович. Встреча с новым командиром состоялась «горячая»: начальник объявил ему выговор за опоздание в часть. Вторым — Никитин Владимир Иванович. Встреча была «тёплой»: ограничилась беседой. Я приехал дня на три-четыре позже, так как отпуск проводил в Ижевске и, с учётом дороги, в отличие от моих соратников-москвичей, отпуск у меня был побольше. Встреча была «прохладной»: к тому времени руководители разобрались и убедились, что нашей вины в этих опозданиях нет. Напутали то-то штабные работники, занимающиеся формированием нашей части. Так или иначе, а три драгоценных месяца из нашего бюджетного времени выпали.
          С моим приездом закончилось формирование лаборатории, в состав которой входило восемь офицеров. Лаборатория состояла из двух групп Группа программистов во главе с начальником лаборатории капитаном Полозовым Павлом Петровичем. В неё входили старшие лейтенанты Бондаренко Владимир Николаевич и Плотников Иван Тихонович.
          Группу электронщиков возглавлял старший лейтенант Комарницкий Владимир Александрович. В её составе были младший лейтенант Ушаков Николай Савич и лейтенанты: Никитин Владимир Иванович, Николаев Константин Иванович и автор этих строк, Черных Виталий Азарьевич.
          Все офицеры группы программирования и В.А. Комарницкий окончили Военно-инженерную Академию (ВИА) им. Ф.Э. Дзержинского и имели очень хорошую теоретическую подготовку. Н.С. Ушаков был призван из запаса после окончания Харьковского Авиационного института и в своей подготовке был под стать остальным. Мы, три лейтенанта, окончили вышеназванное радиотехническое училище, мягко сказать «не всякое лыко — в строку». Но изменить ситуацию ни наши начальники, ни мы не могли. Поэтому, не без труда пришлось добиваться необходимого результата: «загонять лыко в строку», а для этого настойчиво учиться.
          Процесс обучения состоял из двух частей: элементы электроники и вычислительной техники (ВТ), системы счисления и основы программирования. По первой части занятия проводил Н.С. Ушаков. Дело двигалось более-менее успешно: мы знали основы электро- и радиотехники. Но и тут для нас появились новые понятия: к примеру, такие как «триггер», «схема совпадения», «клапан», схема «И», «сборка», схема «ИЛИ» и другие понятия, которые ещё как-то увязывались с имеющимися у нас знаниями. Что касается второй части — сплошной завал! Появились двоичная, восьмеричная, двоично-десятичная системы счисления, перевод из одной системы в другую и обратно. Появилась «система команд», выраженная в цифровом виде, в отличие от команд уставных: «Кругом!», «Бегом!», «Шагом марш!» и т.д.
          Для примера приведу одну из них: «01 020» — по этой команде число, находящееся в ячейке 020, выбирается из оперативной памяти, засылается на сумматор, складывается с находящимся там числом и остаётся на сумматоре. Поняли? Вот и я не понимал. Не ручаюсь за точность формулировки, за полвека немудрено и забыть но смысл изложенного гарантирую. А таких команд, а то и похлеще, было три десятка.
          Вот это всё надо было усвоить и запомнить как таблицу умножения.
          Давали нам все эти премудрости В.Н. Бондаренко и И.Т. Плотников. П.П. Полозов и В.А. Комарницкий занимались организационными вопросами и ликбезом с нами не занимались — им повезло. В.Н. Бондаренко относился к нашему обучению терпеливо. Объяснял, беседовал, непонятное снова объяснял и как-то спокойно относился к тому — усвоили мы материал или нет. Другое дело И.Т. Плотников. Крутой по характеру, требовательный и принципиальный, он добивался от нас твёрдых знаний и чёткого ответа на второй-третий день после лекции. Мои товарищи как-то умудрялись ладить с ним, а мне это не удавалось, и обстановка с каждым занятием обострялась. Наступил предел терпения Ивана Тихоновича, и он пригласил меня в соседнюю свободную комнату. Разговор начался с вопроса:
— Черных! Ты дурак, или сроду так? Ты почему несёшь всякую чепуху? Ты почему саботируешь всё то, чему я вас учу?
Я пытаюсь объяснить ему, что не всё понимаю.
— Я тебя предупреждаю — в следующий раз за такой ответ набью морду, чтобы ты не изгалялся надо мной.
(Предвестник «дедовщины», которая в настоящее время захлестнула армию снизу доверху. В то время мы такого слова не слышали.)
          Надо мной нависла реальная угроза: испытать роль физического воздействия на умственное развитие. К счастью, как в детективном романе, развязка наступила так неожиданно, что мы оба вздохнули с облегчением. Через день-два после нашего разговора начальник лаборатории объявил, что 18 марта группа электронщиков во главе с Комарницким выезжает в Пензу. Думаю, что на моём месте любой бы обрадовался, а я готов был уйти пешком от этого «тирана», и он испытал не худшие чувства от нашей разлуки.
          Работая совместно уже на полигоне, мы с ним сдружились, доводилось сидеть за одним праздничным столом, он часто спрашивал: «Азарыч! Скажи честно: ты изгалялся тогда надо мной?». Мне с трудом удавалось убедить его в том, что поначалу я действительно многое не понимал.
          А пока — в Пензу!
Пенза, завод счётно-аналитических машин (САМ)
          Прибыв в Пензу утром, мы начали с «расквартирования войск», вернее, поехали размещаться по квартирам. Я откровенно удивился тому, как нас приняла квартирная хозяйка. Создалось такое впечатление, что она нас давно знает и ждёт. Были готовы каждому по кровати, стол для приема пищи и игры в домино. Я только спустя какое-то время узнал, что в этом заслуга Владимира Александровича, который, прежде чем высадить «основной десант», сам занимал плацдарм, а потом вёл туда остальных.
          Квартирные хозяйки были очарованы им. Договариваясь, решили, что остальное четыре архаровца будут под стать ему. Не исключаю, что и он, в свою очередь, подражая герою известного романа, говорил: «Пусть бросит в меня камень тот, кто скажет, что это не мальчики». Дружелюбно нас встретили и на заводе, и в конструкторском бюро, с инженерами которого Комарницкий познакомился ещё в Москве. Не предполагал он тогда, что в скором времени комендант Пензенского гарнизона скажет ему: «Разве это дети? Это сволочи, а не дети!».
          Но и после этого он остался прекрасным товарищем и достойным руководителем и сделал всё от него зависящее, чтобы виновники «торжества» отделались лёгким испугом, хотя сам получил от начальства хорошую взбучку за слабое руководство и воспитание своих подчинённых.
          Попав на завод, мы встретились с главным конструктором электронной вычислительной машины (ЭВМ) «Урал-1» Рамеевым Баширом Искандеровичем и с инженерами — разработчиками этой машины: B.C. Антоновым, А.Н. Невским, В.И. Мухиным, Б. Бурдаковым, К. Шарий и А. Коноваленко. Это были ребята примерно нашего возраста. Кое-кто, может быть, на два-три года постарше. Все они были весёлые, остроумные и доброжелательные, знатоки своего дела. Нас они приняли в свой коллектив с радостью, так как на заводе ещё не было специалистов такого профиля, а работы у конструкторской группы было невпроворот. Нужно было корректировать под их руководством схему, «прозванивать» монтаж опытного образца ЭВМ, привезённого Москвы, и много других дел, до которых у них не доходили руки. Это была живая работа — не то, что ждать, когда тебе «начистят фишку». Поэтому мы с удовольствием взялись за это и почувствовали, что и «двоичная система счисления», и «система команд» стали усваиваться лучше, не говоря уже об элементной базе ЭВМ.
          На заводе тем временем шло формирование штатов: прибывали специалисты из вузов и техникумов Пензы, Москвы, Иванова и других городов. В цехе стали расставлять каркасы стоек для будущих машин, а по углам кучковались будущие специалисты. Стали приезжать представители заказчиков от ВМС, ВВС, НИИ и других организаций, которые стремились быть поближе к нам, знающим двоичную, восьмеричную и другие системы счисления и даже умеющим производить с этим арифметические операции. Естественно, мы выглядели в их глазах специалистами, способными нерадивых заманить в соседнюю комнату и припугнуть, как это недавно было сделано со мной.
          Но времени для этого не хватило. Всем нам, своим и чужим, прибывшим в Пензу специалистам, заводские инженеры-конструкторы начали читать лекции в совместной аудитории, примечательной тем, что для её «меблирования» использовалось всё подходящее — от табуретки до теннисного стола.
          Привлекали для чтения лекций также наших В.А. Комарницкого и Н.С. Ушакова. Они пользовались доверием даже Б.И. Рамеева, так как по своим знаниям не уступали разработчикам ЭВМ.
          Машина «Урал-1» под № 2 была предназначена для нашей организации. В виде полуфабриката нам её отдали под наладку. Мы получили комплектующие и закончили монтаж своими силами.
          Приступили к отладке по устройствам, как это предусмотрено разработчиками.
          Арифметическое устройство вёл В.А. Комарницкий, устройство управления — Н.С. Ушаков, накопитель на магнитном барабане — К.И. Николаев, перфораторы и вывод на печать результатов решения — В.И. Никитин, накопители на перфоленте и на магнитной ленте — В.А. Черных.
          Прежде чем собрать их в единый комплекс, каждое устройство отлаживалось автономно с помощью осциллографа и тестов. Поэтому наш руководитель строго регламентировал время для того или иного специалиста с тем, чтобы все устройства были готовы более-менее в одно время, и можно было начать отладку машины полностью.
          На полигоне тем временем шла активная подготовка к пуску первых межконтинентальных баллистических ракет (МБР), а затем первого искусственного спутника Земли (ИСЗ). Поэтому командование торопило со сроками поставки ЭВМ «Урал-1». Завод также был заинтересован поскорей «вытолкнуть» машину; нужны были площади для монтажа следующих ЭВМ. Между этими двумя силами, действующими в одном направлении, но вопреки объективному обстоятельству, полной неготовностью машины, волей судьбы оказался В.А. Комарницкий. Хотя силы были не равны, но он выдержал этот натиск и добился того, чтобы выделенную нам ЭВМ довести до кондиции и принять её согласно техническим условиям (ТУ).
          Для ускорения отладки мы перешли на двухсменную работу. Дело стало двигаться быстрей. На каком-то этапе началось «торможение», а затем и вовсе движение пошло назад. Отладим тот или иной блок, идём домой довольные. Приходим завтра — устройство или блок — «не в дугу». Грешим на перепад температуры, на нестабильное электропитание. Наблюдаем, анализируем — всё в порядке. Случай помог открыть истинную причину. Оказалось, что после нашего ухода домой, соседи, которым мы добросовестно разъясняли двоичную систему, решили воспользоваться не только нашими знаниями, но теми элементами, которые мы отладили. Пришлось перейти на трёхсменную работу. Хотя ночная смена была неэффективна, но «диверсии» прекратились. Со временем мы добились, чтобы нашу машину отгородили фанерной стенкой, благо она стояла в углу.
          Несмотря на принимаемые меры, отладка шла медленно. Сказывался температурный режим, низкая надёжность элементов электроники, огромное количество контактов, многие из которых нуждались в повышении качества их изготовления. Последнее особенно досаждало: стоило где-то задеть лампу (а их было больше тысячи!) или ячейку, как машина «сходила с проторенной дорожки». И снова: «лыко да мочало — начинай сначала»…
          К лету 1957 года машина стала более-менее работоспособной. Приехали программисты П.П. Полозов, И.Т. Плотников и В.Н Бондаренко.
          Стали отлаживать составленные программы, пропускать тесты. Со сбоями и неисправностями мы уже справлялись. Приобрели опыт поиска и устранения неисправностей.
          В августе-сентябре ночи стали длиннее, с температурным режимом стало легче. Удалось вывести машину на приёмо-сдаточный режим и сдать её самим себе, так как заводские специалисты, если и появлялись в нашей группе, то только для получения опыта.
          Во второй половине сентября машину на заводе демонтировали и стали готовить к отправке по адресу: станция Тюра-Там Кзыл-Ординской области Казахской ССР — на Научно-исследовательский испытательный полигон № 5 Министерства Обороны СССР (войсковая часть 11284). Офицеров Комарницкого, Никитина, Николаева и Тарасова отпустили на несколько дней домой: они были москвичи. Ушакова и меня, «пензяков», оставили на заводе проследить за упаковкой и отправкой машины на полигон. В первых числах октября машина была отгружена, и мы вслед за ней отравились к постоянному месту дислокации войсковой части, в район, называемый по легенде «Тайга».
Будущий Байконур
          Слово Байконур тогда никто не только не произносил, но и не предполагал, что оно в скором времени будет таким на слуху известным. Станция Тюра-Там тоже была малоизвестна, но мы с Николаем всё-таки до неё добрались в один из дней октября. Вышли из вагона. Темно. Ветер несёт тучи песка, который забивает уши, нос, скрипит на зубах. Мне это запомнилось на всю жизнь. Во все последующие годы службы такого дискомфорта я не испытывал: может быть, сказалась привычка, или степь встречала всех вновь прибывающих, давая понять что с ней шутки плохи.
          На мощном грузовике доехали до 10-й площадки. У встречного офицера спросили, где бы нам переночевать. Он сказал, что надо идти на Казанский вокзал, объяснил, как туда пройти. Нам показалось странным, что уезжая на юг, мы попадаем на Казанский вокзал. Но, вспоминая знаменитого бравого солдата Швейка, глубоко убеждённого, что все дороги ведут и в Чешские Будейовицы, почему бы нам не последовать его примеру? И двинулись по указанному адресу. Подошли к третьей казарме, поднялись на второй этаж и убедились, что нас не обманули: наши товарищи неделю назад уехали в Москву, а сегодня встречают на «Казанском вокзале»!
          Знает ли кто-нибудь из старожилов автора столь удачного названия офицерского общежития первопроходцев Байконура? Но то, что определение было более чем удачным, сомнений ни у кого не вызывало. На первом этаже размещались солдаты, второй был разделён на отсеки ружейными пирамидами, щитами и другими стройматериалами, способными, хотя бы визуально отделить один отсек от другого. В каждом отсеке размещалось от 10 до 20-30 коек. Нам повезло. Ребята поселились в самом маленьком кубрике — всего 10 коек, из которых две были забронированы нам. Так был решён вопрос быта.
          В середине октября прибыла на полигон наша ЭВМ «Урал-1».
          Распаковали, установили и смонтировали её в зале, а 6-го ноября вшестером поставили свои указательные пальцы на кнопку включения питания и по команде старшего нажали её. Зажглась сигнальная лампочка. Подождали 15-20минут. Дыма и огня нет. Около 19 часов отключили питание ЭВМ и отправились на «Казанский вокзал», ставший нам родным домом, обмывать ректификатом «действие с первой кнопкой».
          А до этого, накануне, 3-го или 4-го ноября, нам позвонили с КПП и сообщили, что из Пензы прибыли заводские наладчики и ЭВМ.
          В.А. Комарницкий с ними встретился, забрал ЗИП, отметил командировочные и, к обоюдной радости сторон, отправил наладчиков обратно домой, на завод. Они нам были уже не нужны. Здесь сказался принцип перехода количества в качество, ведь полтора года, проведённые в Пензе, не прошли даром: мы владели машиной лучше многих заводских специалистов.
ЭВМ Урвл-1

          Лаборатория ЭВМ «Урал-1» была переподчинена начальнику 16-го отдела службы научно-испытательных работ (НИР) полигона Белому Виктору Ивановичу. Хочется сказать несколько слов об этом замечательном человеке. Для нас, молодых офицеров, это был пример во всех отношениях. Высокообразованный, интеллигентный, с отличной строевой выправкой, он обладал удивительным тактом и спокойствием при обращении с любым подчинённым, независимо от звания и занимаемой должности. Я не могу сказать стандартную в таких случаях фразу: «был требователен». Не знаю случая, чтобы он с кого-то требовал выполнения приказа, каждый подчинённый старался выполнить свою задачу так, чтобы его заметил этот начальник.
          В 1960 году он был переведён в Главный штаб Ракетных войск стратегического назначения (РВСН). Мы расстались с большим сожалением. Вместо него был назначен подполковник Калинин Спартак Александрович. Бывший у Белого заместителем А.Г. Рызлейцев от предложения возглавить отдел отказался, «боясь» ЭВМ «Урал-1»!
          В ноябре состоялся ввод машины в эксплуатацию. Но радоваться было рано. Снова температурный режим давал о себе знать. К тому же добавилась проблема электропитания. Питание на машину, как и к другим потребителям городка, поступало от энергопоезда. Мощность его была недостаточной, и включение любого потребителя сопровождалось скачками напряжения, что отрицательно сказывалось на работе машины, страдающей от повышенной температуры в машинном зале. ЭВМ лихорадило. Желаемых результатов она не давала. Мы же, опираясь на требования ТУ и техническое описание машины, досаждали большим и малым начальникам: «вот мол, дайте нам температуру с параметрами 20 ± 2 °С, да напряжение — 220 ± 5% V, тогда уж мы покажем, на что способен наш «Урал-1″».
          Не учли мы одного: все наши командиры и начальники прошли школу суровой войны и знали что, если поставлена задача взять высоту к такому-то сроку, то её надо взять, невзирая на погоду, а не доказывать командованию, что на улице дождь. Вот пройдёт дождь, подсохнет, и мы тихонечко поднимемся, и высота — наша!
          Одним таким командиром был полковник Васильев Анатолий Алексеевич, начальник службы НИР. Считаю себя слишком малой сошкой, чтобы давать характеристику этому уважаемому всеми нами человеку, командиру и инженеру, но беседу с ним по нашему тогда больному вопросу попытаюсь воспроизвести. Пригласил он нас всех шестерых «уральцев» к себе, предложил сесть на чёрный кожаный диван. Задал несколько вопросов.
          Внимательно выслушал ответы. А в заключение, образно выражаясь, «влил» нам в соответствующее место скипидару, и тут мы поняли, что «высоту надо брать», не дожидаясь, когда появится Солнце, верней, когда оно скроется, и станет прохладно. Что и как мы делали, вспоминать долго, да и не интересно. Но машина в скором времени стала работать нормально. Впоследствии зашёл как-то А.А. Васильев к нам в зал ЭВМ «Урал-1» и спрашивает:
— Научили свою машину считать?
— Так точно, товарищ полковник!
— Молодцы!
          Эта похвала для нас была выше всякой награды.
Машинный зал

          Проблему электропитания решили осенью 1957 года. Под окном здания фотолаборатории, в одном из помещений которой была размещена машина, установили бензиновый электрогенератор, которой с решением одной проблемы подкидывал другие. Обслуживал его солдат. По его недосмотру зимой разморозили блок цилиндров, летом расплавили подшипники. Так вот и двигались, прихрамывая то на одну ногу, то на другую.
          Летом 1958 году на полигоне была введена в строй штатная ТЭЦ. В зале ЭВМ «Урал-1» установили вентиляцию. Но в летнее время, когда температура в тени доходила до 35-40 °С, машина практически не функционировала. Работали на ней, в основном, утром, начиная с трёх-четырёх часов до десяти-одиннадцати. А когда пуск ракеты производился днём, и нужно было считать точку падения, мы приходили рано утром, открывали окна, поливали водой пол в зале ЭВМ и асфальт под окнами лаборатории, включали вентиляцию. Доводили температуру в помещении до максимально возможной, и «герметизировали» зал: закрывали двери и окна, драпируя последние тёмными шторами. Так удавалось сохранить необходимый режим и выполнить задачу.
          Бурное развитие ракетно-космической техники (РКТ) требовало увеличения мощности и быстродействия вычислительных машин, увеличения численности обслуживающего персонала. В группу программирования были приняты В.В. Фёдорова и Г.А. Шевчук. На должности техника-перфораторщика прибыла Н.Ф. Климова. В апреле — мае 1958 года нам представили вновь прибывших в службу НИР офицеров Николаева Владимира Ивановича, Лунина Юрия Ивановича и Гусева Юрия Фёдоровича и сказали, что они пройдут в нашей лаборатории стажировку, а потом будут работать на новой ЭВМ.
          Позанимались они у нас несколько дней, а затем ушли в отведённое им помещение на первом этаже главного штаба полигона. Как потом оказалось, это было начало формирования нового подразделения для работы на первой в СССР специализированной цифровой ЭВМ (СЦЭВМ) «Старт», предназначенной для автоматизированной обработки результатов телеметрических измерений, получаемых при запусках ракет.
          В 1958-1959 годах на 10-й площадке был заложен фундамент, и началось строительство здания Вычислительного центра (ВЦ) полигона. Одновременно на ней велось интенсивное строительство жилья. Так в 1958 году было введено в эксплуатацию и заселено несколько жилых домов и офицерское общежитие. Семейные офицеры получили кто отдельную квартиру, кто комнату в квартире с одним-двумя соседями. Холостяки получили койку в благоустроенном общежитии. Знаменитый «Казанский вокзал» перестал существовать и принял своих законных обитателей — солдат.
          Мы были молоды, веселы, дружны. С соседями, с которыми довелось жить в одной квартире, до сих пор поддерживаем товарищеские, родственные по духу отношения. С улучшением бытовых условий ко многим приехали жёны, дети. Стали веселей проводить свободное время, которого катастрофически не хватало, так как все мы были поглощены освоением новой техники.
          В июне-июле 1959 года лабораторию ЭВМ «Урал-1» посетил Главный маршал артиллерии Неделин Митрофан Иванович. Это было так неожиданно, что мы с Н.С. Ушаковым не успели испугаться, что обычно происходит при встрече с большим начальником. Доклад он слушать не стал. Поздоровался со всеми за руку и спросил: «А вы можете рассказать о своей машине?». Мы поставили стул перед пультом. Он сел. Вслух прочитал плакат, который был помещён на пульте, рядом с другими документами, облегчающими работу операторов: «Спасибо, что Вы у нас не курите!», добавил от себя: «И мне спасибо! Я не курю». Смотрит с улыбкой на меня и говорит: «Рядом было бы можно поместить плакат: «Спасибо, что вы хорошо причесались!». Чёрт возьми, думаю, у меня, наверное, волосы стоят дыбом!
          Хотя я уже говорил, что мы с Николаем не успели испугаться. Опускаю руку в карман, достаю расчёску и начинаю приводить в порядок «перепугавшиеся» волосы. Маршал засмеялся:
— Я не о вас говорю. Это женщины, приходя работать, были бы очень довольны таким комплиментом.
— Товарищ маршал! У нас женщины симпатичные. Всегда приходят красиво одетыми и причёсанными. А комплименты мы им говорим устно и каждой персонально.
— Молодцы! А теперь поговорим о делах.
Он задавал вопросы, а мы добросовестно и подробно отвечали на них.
— Вижу, что вы машину любите, знаете и можете обучать других. Но если вы и меня выучите, то ваши начальники меня не примут к вам на работу: стар я уже для этого. Но на один вопрос я бы хотел получить ответ. Начну с кухни: я предложил жене электрическую хлеборезку, а она говорит, что для семьи нарежет хлеба ножом, а для моды хлеборезка ей не нужна. Вот товарищи, которые собрались здесь, говорят, что нужны более мощные машины.
          (К этому моменту машинный зал ЭВМ «Урал-1» уже наполнился генералами и офицерами.)
          Тут мы с Колей Ушаковым растерялись. Сказать, что нужны мощные машины, лишимся своего любимого детища «Урала». Сказать, что не нужны, эти товарищи, которые заполнили зал и просят мощные машины, со временем выбросят «Урал-1», а нас смешают с органическим удобрением. К счастью, поблизости был майор А.П. Семикин. Он представился Главному маршалу артиллерии и стал объяснять М.И. Неделину о необходимости расширения парка машин и увеличения их быстродействия в целях сокращения сроков обработки результатов полигонных испытаний ракет. Выслушав его, маршал сказал, что будем заказывать новые машины. В заключение он кратко рассказал о перспективах развития полигона, о строительстве служебных объектов, жилого фонда, о развитии соцкультбыта. Тепло попрощался с нами и вышел.
          События недалекого будущего показали, что полигон расширяется, высокими темпами идёт строительство жилья. Стала поступать новая техника. Шло интенсивное пополнение отделов специалистами. Спустя 50 лет после той встречи, я далёк от мысли, что она повлияла на дальнейшую судьбу полигона: она уже была предрешена раньше. Рассказываю о ней, чтобы напомнить о военачальнике, который по праву считается родоначальником РВСН.
          О человеке, который стоял у истоков ракетно-космической эры. Будучи занятым до предела, он находил время для встреч и общения с исполнителями самого низкого ранга, внимательно их выслушивать и не оставлять без внимания их мнения. Мне посчастливилось встретиться с ним и твёрдо убедиться, что только такие люди должны стоять у руля.
          В том же году полигон стал пополняться новыми кадрами. Пополнение прибыло и к нам. В наш коллектив прибыли молодые лейтенанты, выпускники высших военно-морских инженерных училищ (ВВМИУ) Военно-Морского флота СССР. В сентябре 1959 года — Парамонов Юрий Григорьевич и Пронин Владимир Иванович из Ленинградского ВВМИУ им. Ф.Э. Дзержинского, в январе 1960 года — Богомолов Геннадий Кузьмич из Ленинградского ВВМУ Инженеров Оружия. Грамотные специалисты, положительные — во всех отношениях, они как будто готовились для службы и работы в нашем отделе.
          На базе нашей разросшейся лаборатории сформировано два отдела: отдел электронных цифровых вычислительных машин (ЭВМ) и отдел программирования и математической обработки.
          Отдел ЭВМ состоял из трёх лабораторий:
          1-я лаборатория — универсальная цифровая ЭВМ БЭСМ-2. Начальник Тарасов Алексей Фёдорович. В неё вошли: офицеры В.И. Никитин, Ю.Г. Парамонов, В.И. Пронин, служащая Советской Армии (СА) Г.А. Шевчук и другие.
          2-я лаборатория — универсальная цифровая ЭВМ «Урал-1». Начальник лаборатории Ушаков Николай Саввич. В неё вошли: офицеры А.Я. Мазуров, B.C. Петрищев, В.А. Черных и служащая СА Н.Ф. Климова.
          3-я лаборатория — специализированная цифровая ЭВМ «Старт». Начальник лаборатории Беличенко Юрий Ефремович. В неё вошли офицеры Г.К. Богомолов, Ю.Ф. Гусев, А.С. Дубовицкий, Ю. И Лунин, В.И. Николаев и служащие СА Л. Гурова, Е.К. Дунаева, С. Емельянова, Л.И. Иванова, Л. Петрищева, B.C. Тарасова и М.М. Черных.
          Начальником отдела ЭВМ был назначен подполковник Кисничан Александр Никитович, заместителем — Валиев Олег Ходжаевич.
          В 1960 году служба НИР полигона получила ЭВМ БЭСМ-2, которую установили в подвальном помещении лабораторного корпуса. Ввели её в строй быстро благодаря грамотному и слаженному коллективу. Кроме того, расположение ниже нулевой отметки, хотя и незначительно, облегчало для БЭСМ-2 температурный режим. Значительно больший объём памяти и быстродействие, чем у ЭВМ «Урал-1», привлекали программистов на новую машину, но отсутствие программ тормозило переход на её применение.
          Быстро и качественно составить программы было практически некому. Отдел только что сформировался, опытных программистов, кроме П.П. Полозова и И.Т. Плотникова (и то для ЭВМ «Урал-1»), не было. В отдел программирования и математической обработки, как и в наш отдел ЭВМ, пришло много новых специалистов, в числе которых также было много выпускников Бакинского командного Высшего военно-морского училища им. С.М. Кирова. Это офицеры Л.Ф. Дягель, B.C. Малышев, И.П. Чередниченко, С.А. Черепанов, Е.Н. Южалин и другие. Возглавил отдел П.П. Полозов (заместитель — В.П. Козин), а одну из лабораторий отдела программирования и математической обработки — И.Т. Плотников.
          Начался процесс перехода на новую машину, и в скором времени «Уралу-1», да и нам стало легче: не нужно было утренних ухищрений для поддержания температуры в машинном зале. Но работы хватало, так как библиотека программ была ещё «уральская».
          Были сформированы ещё два отдела для обработки траекторной и телеметрической информации. Все отделы были объединены в
          Вычислительный Центр, который возглавил полковник Вайнштейн Изя Маркусович.
          В 1963 году отдел вычислительных машин был значительно пополнен офицерами и служащими СА и был разделён на два отдела: отдел универсальных и отдел специализированных электронных цифровых вычислительных машин. Отдел УЦВМ № 9 возглавил Мурзин Александр Васильевич (заместитель — Тарасов Алексей Фёдорович). Отдел СЦВМ №10 Лебедев Павел Сергеевич.
          В состав 9-го отдела были включены три лаборатории. Первая лаборатория — ЭВМ БЭСМ-2; начальник Парамонов Юрий Григорьевич.
          Вторая — специализированная аппаратура «Гранят»; начальник Северюхин Игорь Иванович. Третья — ЭВМ «Урал-1» и ЭВМ М-20; начальник Ушаков Николай Саввич.
          Лаборатория БЭСМ-2 тогда уже работала в полную в силу. ЭВМ «Урал-1» отходила на второй план. Но штаты третьей лаборатории были значительно расширены, и специалисты были направлены на завод в г. Казань для освоения более современной ЭВМ М-20. В их числе были В.В Апарин, Г.Я. Бойко, А.Ф. Думназев, А.И. Меняйло, служащие СА Л.И. Иванова, Т.А. Калугина и другие. Меня и Н.С. Ушакова на завод не откомандировали. Во-первых, нужно было обслуживать «Урал-1», а во-вторых, начальство считало нас достаточно подготовленными специалистами и не видело смысла тратить деньги на наши командировки.
          В 1963 году здание ВЦ было принято в эксплуатацию. Было установлено оборудование для кондиционирования воздуха, электромашинные преобразователи напряжения со стабилизацией и другое оборудование для обеспечения более надёжной работы вычислительной техники (вспомним 1957 год и наши первые шаги!). Стала прибывать новая техника. В одном крыле второго этажа ВЦ устанавливали универсальные ЭВМ, в другом — специализированные ЭВМ. Хочется вспомнить ту атмосферу, в которой проходила эта непростая работа. Офицеры и служащие СА 9-го и 10-го отделов работали в тесном контакте. Не было чёткого разграничения: это ваше, это наше. Стойки и блоки быстро раскатывали по этажу и устанавливали там, где укажет руководитель. Всем хотелось побыстрее установить технику и приступить к её наладке.
          В октябре 1963 года с завода-изготовителя прибыл представитель для проверки готовности помещения к установке универсальной ЭВМ М-20.
          В ноябре прибыла бригада наладчиков в составе 5-6 человек во главе с Юдиным Владимиром Михайловичем. Сразу бросилось в глаза, что это — специалисты высокого класса! Не то, что на заре становления вычислительной техники.
          В.М. Юдин при первой же встрече сказал, что они сдадут нам машину в начале — середине декабря, так как подобные машины должны устанавливаться во многих точках Союза, и бригадам наладчиков отводится строгий лимит времени на ввод в эксплуатацию каждой машины.
          Нарушение этих сроков ведёт к большим неприятностям, как для бригады, так и в целом для завода. Поэтому — вперёд!
          Мне запомнилась работа коллектива бригады в процессе наладки машины. Было с чем сравнивать. Бригадир сидел за пультом, редко подходя к тому или иному специалисту, работавшему за стойками. Из-за пульта он подсказывал, какой элемент заменить, на что обратить внимание и т.д.
          Одним словом — дирижёр! Мы, закреплённые каждый за своим устройством, бегали за наладчиками, еле успевая увидеть, редко пометить у себя в конспектах все их манипуляции. У них была одна цель — вовремя наладить и сдать машину. Прошло примерно половина отведённого срока. Юдин, заметив наше рвение и хорошие отношения с членами бригады, попросил собрать нас вместе с его бригадой. Очень корректный, уважаемый не только в бригаде, но и на заводе (после возвращения от нас он был назначен заместителем директора), сказал нам, что наладка машины идёт нормально, и сдадим мы её в срок. Приём-сдачу можем провести по двум вариантам. Первый — сдаём ЭВМ по ТУ с решением контрольных задач, с работой машины по заданному времени без сбоев и т. д. Но успеем ли мы после сдачи ЭВМ по ТУ доехать до станции Тюра-Там, чтобы вы (принявшие ЭВМ) не закричали «Караул!» и не стали «бомбить» завод телеграммами с просьбой о помощи? По второму варианту. Мы вам сдаём ЭВМ в таком состоянии, в каком она находится на данный момент, то есть работает, но не выдерживает контрольного режима. При этом, мы вам расскажем о наиболее распространённых нюансах при начале эксплуатации, о возможных неисправностях того ли иного устройства, о методах поиска и устранения их. Мы согласились на второй вариант. Специалисты бригады наладчиков несколько дней читали нам лекции, по 8-10 часов в день. Водили за руку каждого по своим устройствам. Отвечали на любой вопрос со всеми подробностями, при необходимости с показом «картинок» на осциллографе и зарисовкой их в конспекте. Уехали они дней на пять раньше установленного срока, тепло попрощавшись с нами. Мы, в свою очередь, были благодарны им за ту помощь, которая была крайне нужна на первых порах работы с ЭВМ М-20.
          С вводом в строй М-20 роль «Урала-1» практически сошла «на нет». Машину демонтировали и перенесли на 3-й этаж, в одну из комнат ВЦ. Для её обслуживания оставили одного или двух человек, учитывая то, что в работе ВЦ она почти не принимает участия, а в случае необходимости «старички» были рядом. Со временем она была выведена из вычислительного процесса вообще. Встал вопрос о её демонтаже и утилизации этой так необходимой в своё время ЭВМ, сыгравшей огромную роль, как при обработке информации, так и ещё более важную, в деле подготовки и обучения специалистов вычислительной техники (ВТ).
          В то время был открыт и становился на ноги Ленинский электрорадиотехникум (ЛЭРТ). Его возглавляла обаятельная, инициативная и энергичная Валентина Александровна Завалишина. Объединившись с ней, мы стали продвигать идею передачи машины «Урал-1» в техникум для обучения студентов. Вопрос усложнялся тем, что ЛЭРТ был подчинён Министерству высшего и среднего специального образования Казахской ССР, а машина принадлежала полигону Ракетных войск, засекреченному «до последнего туалета». К счастью, нашлись умные головы где-то в верхах, и разрешили эту передачу. Машину перевезли в техникум, смонтировали в одной из аудиторий. Мы помогли ввести её в строй. В процессе эксплуатации нас часто приглашали для ремонта и наладки. Но со временем это становилось всё трудней и трудней, как для персонала учебного заведения, так и для нас в связи с отсутствием запчастей, износом оборудования и пр. К тому же, специалисты ВЦ не могли оказывать помощь техникуму в эксплуатации «Урала-1», так как на полигоне в это время шло интенсивное освоение новой ВТ. Многие из них не сумели, как ранее, сотрудничать с ЛЭРТ в связи с новыми назначениями и повышениями в должностях. Своих специалистов в техникуме ещё не было.
          Так машина потеряла ценность. Снова встал вопрос о её демонтаже и утилизации.
          В 1968 году на полигоне из наших старожилов остались А.Ф. Тарасов и я. Алексей Фёдорович был заместителем начальника отдела; загружен текущими делами и готовился заочно к защите кандидатской диссертации, ему было не до «Урала-1». Я руководил лабораторией БЭСМ-2, которая к тому времени тоже, как ранее «Урал-1», шла к завершающему этапу её эксплуатации в ВЦ полигона, поэтому я был менее загружен. К тому же, я несколько лет возглавлял
          ГЭК при защите дипломов в Ленинском электрорадиотехникуме, был в курсе его жизни, в том числе и в «машинных» делах «Урала-1». В это время формировался Музей космодрома. Начальником музея назначили майора Морозова Евгения Александровича, который был энтузиастом своего дела (побольше бы было таких людей!). Как-то он встретился со мной, и я предложил ему эту машину. Он с радостью согласился, но когда посмотрел на неё, сказал что слишком большая, места нет. Договорились о том, что он заберёт пульт управления, для которого место найдёт. Кстати сказать, через несколько лет нашими стараниями туда был помещён и пульт БЭСМ-2.
          В последующей своей службе, уже в Плесецке, на 53-м Научно-исследовательском испытательном полигоне МО СССР, будучи в составе его делегации на космодроме Байконур, отмечавшем в 1980 году своё 25-летие, мне довелось на экскурсии побывать на первом стартовом комплексе межконтинентальных баллистических ракет, в домиках СП. Королёва и Ю.А. Гагарина и посетить музей космодрома. В одном из залов музея стоял пульт нашей ЭВМ «Урал-1»! На пульте лежал наш рабочий журнал, открытый на странице, где кто-то из наших написал в день запуска Ю.А. Гагарина: «УРА! Человек в космосе». Рядом демонстрировался пульт машины БЭСМ-2.
          Сохранились ли они после развала СССР? Не знаю. Очень жаль, если исчезли. У нас ведь каждая вновь приходящая власть начинает громить то храмы, то фабрики и заводы, созданные трудом человеческим. А ведь эти реликвии уже сегодня вызывают интерес, а что будет с ними ещё через 50-100 лет?
          Остановился на этом эпизоде подробно не только потому, что ЭВМ «Урал-1» вместе с моими товарищами была и моей колыбелью, но и потому, что она сыграла огромную роль в становлении не только Вычислительного Центра полигона, но и всех испытательных управлений и комплексов НИИП-5.
          Так в книге, посвященной 50-летию Байконура: отмечено:
«Осенью 1987 г. на базе вычислительного центра войсковой части 68526, согласно директиве ГШ от 21.02.87 г., сформирована войсковая часть 62010 в составе 3 НИУ измерений и математической обработки. Организационно информационно-вычислительный центр включал в себя: командование, организационно-плановый отдел, партийно-политический аппарат и основные подразделения — восемь испытательных отделов, восемь отделов технического обслуживания и регламента СВТ, два отделa эксплуатации систем электроснабжения и технических систем — всего около полутора тысяч человек военнослужащих и гражданского персонала» («Космодром Байконур: 50 космических лет», под общей редакцией генерал-лейтенанта Баранова Леонида Тимофеевича, издатель ПК «Рекслайд», 2005 год).
          Однако возвращаемся к истокам. Объём информации при испытаниях и эксплуатации РКТ на полигоне увеличивался. Возрастали требования по достоверности и оперативности вычислительных процессов при обработке результатов испытаний. А наличие двух ЭВМ, различных между собой по своим характеристикам, не позволяло пользоваться одними и теми же программами. Да, к тому же, БЭСМ-2 уже вырабатывала свой ресурс.
          В 1965-66 годах была сформирована четвёртая лаборатория для подготовки к приёму ЭВМ М-220. Она отличалась от М-20 тем, что была собрана на полупроводниках, была меньше по габаритам, имела более расширенный комплект вводных и выводных устройств. В то же время имела систему команд, аналогичную М-20, что упрощало их совмещение.
          Лабораторию возглавил Дорохов Михаил Васильевич. В неё вошли: Л.Ф. Дягель, В.П. Рушев, О.В. Тихонов и другие. Они также, как их предшественники, были командированы на завод-изготовитель для изучения и стажировки. Вскоре машина поступила к нам и была установлена на 3-м этаже здания ВЦ. В следующем году была создана 5-я лаборатория для эксплуатации второй ЭВМ М-220, начальником которой назначили Меняйло Алексея Ивановича. Установили её в том же зале, где размещалась первая М-220 четвёртой лаборатории. Это позволило на базе двух лабораторий практически создать единый коллектив.
          В августе 1967 года я был назначен на должность начальника лаборатории БЭСМ-2, вместо убывшего к новому месту службы Парамонова Юрия Григорьевича. Любого офицера повышение в должности радует, меня оно тоже обрадовало, но в то же время одолевала какая-то робость и сомнение: справлюсь ли я также успешно как мои предшественники А.Ф. Тарасов и Ю.Г. Парамонов? Со всеми офицерами и служащими СА лаборатории БЭСМ-2 я был знаком лично. Однако одно дело общаться с коллегами-специалистами на равных, а другое, не имея опыта руководства и практики работы на этой машине, быть руководителем большого коллектива. К моему счастью, там оказались настолько прекрасные люди, что я их вспоминаю с чувством благодарности. Они, видя мою неуверенность в каких-то действиях, поддерживали меня как младенца, который делает первые шаги. С чувством глубокого уважения называю их. Это офицеры: Пронин Владимир Иванович,
          Молебнов Александр Васильевич, Фролов Александр Фёдорович, Макаров Рудольф Васильевич, Назаренко Вячеслав Юрьевич, Лярский Аркадий Васильевич, Мамзилов Анатолий Викторович, Тихонов Олег Павлович. Благодарен я и служащим Советской Армии: Шульженко, Смородиной, Макаренко, Семенюк и Матвиевскому. Командовать необходимости не было. Моя задача была — не мешать, с которой я справлялся и набирался опыта и знаний у тех, кто этим обладал. Впоследствии многие из них выросли в должности и звании. Многие по тем или иным причинам убыли к новому месту службы или жительства, оставив самые тёплые чувства в моём сердце.
          Следует отметить и лабораторию специализированной аппаратуры «Гранит», входившей в отдел универсальных ЭВМ. За потоком дел ВЦ, связанных с вновь поступающими ЭВМ, труд её специалистов оставался зачастую в «тени». Однако роль и значение специалистов в поддержании требуемой надёжности работы «Гранита» при испытаниях МБР была велика. В режиме реального времени полёта ракеты необходимо было обеспечивать автоматический приём траекторной информации от многочисленных средств полигонного измерительного комплекса (ПИК), расположенных по трассе полёта, и, в целом, оперативность и достоверность баллистических расчётов, проводимых на ЭВМ ВЦ. (При этом следует учесть, что кодограммы траекторных измерении с помощью полуавтоматических устройств ввода данных — ПУВД — набивались на перфокарты для последующего ручного ввода их в читающие устройства ЭВМ). Возглавлял лабораторию Северюхин Игорь Иванович. В разное время в лаборатории работали И.А. Чеботаев, А.В. Алексеев, Н.Ф. Щеглов, В.Ф. Базаров, А.И. Фонталин. В лабораторию входила перфораторная, готовившая перфокарты для ЭВМ. Там трудились в основном женщины. Молодые, как и все мы в то время, перфораторщицы никогда не подводили. За всё время совместного труда с ними (будучи позже заместителем начальника и начальником отдела ЭВМ, включающего БЭСМ-2, для которой они готовили перфокарты) не помню случая срыва работы по их вине. Активно коллектив ПУВД участвовал и в спортивно-массовой работе. Назову тех, кого помню: это — Е.А. Татаринцева, Л.В. Чеботаева, Л.К. Полянская, Л.В. Герман и многие другие.
          В конце 1967 года отправился к новому месту службы ветеран БЭСМ-2 Владимир Иванович Пронин. В течение полугода из лаборатории этой ЭВМ выбыли два ветерана вычислительной техники Ю.Г. Парамонов и В.И. Пронин. Уход из коллектива любого опытного специалиста сказывается болезненно на его микроклимате. Естественно, это отразилось как на техническом, так и на моральном состоянии персонала лаборатории. К счастью, офицеры и служащие iСА, которых я уже назвал, сумели овладеть ситуацией и с честью продолжить дело, начатое ветеранами. В 1968 году по семенным обстоятельствам был переведён в ВИА им Можайского Н.С. Ушаков. Вместо него был назначен Г.Я. Бойко, в числе первых начавший осваивать и и работать на М-20.
          Медленно, но верно таяли ряды и «уральцев». На смену им приходили новые кадры, достойно воспринимающие и претворяющие в жизнь лучшие традиции первопроходцев освоения ЭВМ. В 1970 году уезжает к новому месту службы А.Ф. Тарасов. На должность заместителя начальника 9-го отдела назначили меня. Личный состав машины БЭСМ-2 был распределён в другие лаборатории. Машина, морально и физически устаревшая, подлежала демонтажу. Мне вновь довелось быть очевидцем и участником этой процедуры, как несколько лет назад это было с ЭВМ «Урал-1».
          Не предполагал я тогда, что пройдут годы, и доведётся мне стать свидетелем и другого «демонтажа», ничем не оправданного — демонтажа Великой Страны — и оплакивать его. Ну да ладно, всё равно никаких слёз не хватит на это!
          К концу; шестидесятых годов машинный парк ВЦ полигона (в/ч 68526) пополняется специализированными ЭВМ: МО-9 — для обработки телеизмерений МБР с радиотелеметрической системой РТС-9 и «ЭРА» — для обработки предстартовых измерений ракетно-космического комплекса Н-1-Л-3.
          Начиная с 1968 года в войсковые части 68526 и 25522 (база падения головных частей МБР, район «Кура» на Камчатке) поставляются первые в стране универсальные комплексы автоматизированной обработки результатов телеизмерений «Лотос-ЗА» и системы цифровой ретрансляции «Лотос-4». Эти комплексы имели в своей основе универсальные ЭВМ «Урал-11БВ» с быстродействием более 50 тыс. операций в секунду и были изготовлены на том же заводе в г. Пензе, где мы более десяти лет начинали свою одиссею с ЭВМ «Урал-1» №2, с быстродействием в 100 операций в секунду!
          Были сформированы отделы для обработки информации и обслуживания этой аппаратуры. Отделы, как универсальных ЭВМ, так и специализированных комплексов пополнялись молодыми специалистами. Особенно хорошие условия сложились с пополнением отделов специалистами со средним образованием — служащими Советской Армии.
          Открывшийся на полигоне в начале 60-х годов ЛЭРТ готовил свои кадры на базе ВЦ, где они проходили практику, писали дипломные проекты. В этот период и осуществлялся «естественный отбор». Руководители практики и дипломных проектов, изучившие своих «подопечных», боролись за своих выпускников, как только могли, и добивались назначения их в свои отделы и лаборатории. Многие из выпускников техникума в последующем заканчивали ВУЗы и становились руководителями солидных подразделений.
          В Днепропетровске, где я жил после демобилизации из рядов Советской Армии,
я встретил одну семейную чету — выпускников ЛЭРТ, работавших в своё время в перфораторной нашего отдела. В 80-х годах глава семьи был заместителем руководителя научного предприятия, а его жена Ольга (Салова, это была её
девичья фамилия, прим. авт.), преподавала в местном техникуме. Оба они приглашали меня к себе на работу. Помешала этому удалённость предприятия от моей квартиры и плохое транспортное сообщение. Можно привести ещё примеры, с кем приходилось встречаться. Отрадно было видеть как традиции, заложенные в коллективе нашей лаборатории, воспринимались в ВЦ полигона и, особенно, в 9-м отделе, где к концу 60-х годов из первого состава отдела остались только мы вдвоём с А.Ф. Тарасовым.
          Убыл для продолжения службы в Алма-Ату Г.Я. Бойко. Начальником лаборатории ЭВМ М-20 назначили П.Я. Кудряшова, работавшего там с 1964 года. Лабораторию М-20, как в своё время «Урал-1» и БЭСМ-2, теряющих роль лидеров, все меньше и меньше привлекали к работе. В 1971 году уехал на новое место службы А.В. Мурзин, где возглавил руководство по созданию и оснащению вычислительных центров ракетных армий. Имея большой опыт работы с кадрами, обслуживающими вычислительную технику, особенно отдела универсальных ЭВМ ВЦ полигона, которым долгое время руководил, он с успехом использовал этот опыт при формировании подопечных ему ВЦ ракетных армий. В 1974 году на должность начальника ВЦ Омской армии был назначен А.И. Меняйло, который в свою очередь, потянул за собой приглянувшихся ему офицеров. Перевелись к нему Б.А. Грамотный, О.П. Тихонов, В.Г. Бичиков и другие.
          Так наш ВЦ и, в первую очередь, 9-й отдел стали кузницей кадров для многих войсковых частей. Приятно это и грустно. С уходом каждого офицера и служащего Советской Армии отрывалась частица души и сердца. Утешением служило то, что все они уходили с повышением в должности или с улучшением семейных условий. Надо заметить, что слышать приходилось только хорошие отзывы о наших воспитанниках.
          Наступила и моя очередь. Как в феврале 1956 года я прибыл после всех в состав 4-й лаборатории 9-го отдела, так и в 1975 году уходил после них с задержкой на несколько лет из 9-го отдела ВЦ. Но это был уже отдел зрелых, грамотных специалистов, а не таких «недоучек», которые с трудом переводили числа из одной системы счисления в другую. Однако смело скажу, что все офицеры и служащие Советской Армии следовали тем человеческим качествам и профессиональным традициям, которые были свойственны нашему маленькому и сплочённому коллективу: дружбе и взаимоуважению, добросовестности и высокому мастерству специалистов электронщиков и программистов, любви к вычислительной технике и желанию как можно эффективней её использовать. Всё это старались привить молодёжи А.Ф. Тарасов, В.И. Никитин, Н.С. Ушаков. К счастью, зерна падали на благодатную почву, давали хорошие всходы, и отдел занимал ведущие места во всех мероприятиях, проводимых в ВЦ и в 3-м управлении полигона. В августе 1975 года, в связи с переводом меня по службе на Плесецкий космодром, я с грустью покидал этот замечательный коллектив, в формировании и воспитании которого была доля и моего труда. В мой адрес было сказано много тёплых слов. По воле судьбы в Плесецке я был назначен начальником отдела, имевшим такой же номер, как на Байконуре — номер 9.
          За тридцать лет службы в рядах Советской Армии мне довелось встретиться со многими начальниками. В подавляющем большинстве это были прекрасные люди, у которых я старался перенять всё лучшее. Хочу особо остановиться, и сказать несколько слов о тех, кто меня вёл по неизведанной тропе вычислительной техники. В группе программистов ЭВМ «Урал-1» капитан Павел Петрович Полозов был начальником 4-й лаборатории 9-го отдела. Обладал спокойным характером, простотой в общении с нами — выпускниками училища. Очень терпеливый. Голос никогда не повышал.
          Обращался к нам только по имени и отчеству и от нас требовал того же при общении друг с другом. В его присутствии мы иногда это делали. Однажды, летом 1957 года, когда первые программисты приехали в Пензу и отлаживали программы на еле дышащей машине «Урал-1», он вводил программу. Устройство ввода работало плохо. Я включил осциллограф и стал настраивать устройство. Костя Николаев, проходя мимо, что-то у меня нарушил в настройке аппаратуры. Я ему сказал: «Костя, чего мешаешь?!». Павел Петрович тут же заметил:
— Виталий Азарьевич! Не Костя, а Константин Иванович.
— Павел Петрович! Костя сбил мне всю настройку, поэтому к нему надо обращаться не по отчеству, а по «матчеству».
          Павел Петрович улыбнулся, ничего не ответил. Не помню больше случая, чтобы он напоминал кому-либо об отчестве. Работая с ним до 1963 года, я ощущал его постоянную заботу. В 1959 году я подал рапорт об увольнении из рядов СА в связи с сокращением армии. В этом чудом сохранившемся рапорте, представленным П.П. Полозовым по команде вышестоящему начальнику, он дал мне весьма положительную характеристику. А 1960 году Павел Петрович добился моего назначения на должность инженера и настоял, чтобы я поступил на заочное обучение в институт; помог подготовиться к вступительным экзаменам по математике.
          После создания двух отделов на базе нашей лаборатории П.П. Полозов настоял на подчинении ему лаборатории ЭВМ «Урал-1». Так мы находились в ней до появления ЭВМ М-20, практически до его перевода к новому месту службы. «Урал-1» он любил и не хотел расставаться с ним до последнего момента. Уважал и верил нам с Николаем Саввичем Ушаковым, а мы постоянно чувствовали его заботу.
          С программистом Плотниковым Иваном Тихоновичем уже довелось кратко познакомиться в начале этих записок. Скажу, что это был один из добросовестных и ответственных людей. Во всём аккуратный и исполнительный, он требовал того же и от подчинённых. Все, кому довелось работать с ним, говорили о нём как о человеке, который способен многое дать и потребовать полной отдачи от других. В 1963 или в 1964 году он был переведён в Москву на должность начальника отдела. Закончил службу в звании полковника.
          Бондаренко Владимир Николаевич. По характеру прямая противоположность Плотникову. Спокойный, уравновешенный. К нему можно было запросто обратиться с любым вопросом и получить исчерпывающий ответ. Спортсмен-любитель (имел первый разряд, играл в Москве за сборную команду ВИА им. Ф.Э. Дзержинского), он был инициатором создания и активным участником, капитаном сборной команды полигона по баскетболу. С прибытием на полигон Г.К. Богомолова (тоже перворазрядника, играл в Ленинграде в клубных командах ЛДО и ЛенВМР), сборная команда стала бессменным участником областных, республиканских и армейских соревнований: в Кзыл-Орде, Караганде, Алма-Ате, Ташкенте, Новосибирске и Перми. В 1961 году она была участником Всесоюзных соревнований общества «Динамо» в г. Рига Латвийской ССР, представляя динамовский клуб республики Казахстан. Баскетбол стал на полигоне одним из любимых видов спорта и привлекал массу болельщиков. В 1960 году Владимир Николаевич поступил в адъюнктуру при ВИА им. Ф.Э. Дзержинского, успешно её окончил, став кандидатом технических наук. В соавторстве с П.П Полозовым и И.Т. Плотниковым написал книгу по программированию для ЭЦВМ «Урал-1», которая в своё время стала одним из первых учебников при обучении студентов вузов и техникумов, а также мощным пособием для специалистов-практиков (В.Н. Бондаренко, И.Т. Плотников, П.П. Полозов. Программирование задач для машины «Урал», издание Военной Артиллерийской инженерной академии им. Ф.Э. Дзержинского, 1957).
          Группа электронщиков ЭВМ «Уран-1» отличалась своей разношёрстностью по образованию, по воинским званиям и по строевой выправке. Один из этой группы, Владимир Александрович Комарницкий, не обладая дисциплинарной властью, был обязан руководить ею независимо от того, знает ли тот или иной член его группы двоичную систему счисления, умеет ли кто-то правильно намотать портянки или выбрать фуражку по размеру своей головы. И вот с этой-то братией ему пришлось «попотеть». В начале записок я кратко касался некоторых вопросов, которые удалось решить, благодаря его стараниям. Здесь вновь охарактеризую его качества как человека, сплотившего нас в единый коллектив и сумевшего создать атмосферу, которая позволила нам справиться со сложными задачами освоения ЭВМ «Урал-1» с последующим внедрением её в полигонный измерительный комплекс.
          С введением «Урал-1» в эксплуатацию многие заботы отпали, меньше стало возникать вопросов, требующих творческих усилий. Для Владимира Александровича, человека энергичного, с широким кругозором, обладающего хорошей теоретической подготовкой и опытом работы, рамки лаборатории стали тесными. Ему уже было мало ходить в смену для обслуживания ЭВМ, время от времени отыскивать возникающие в ней неисправности и заменять вышедшие из строя элементы. В 1959 году он поступил в адъюнктуру при ВИА им. Ф.Э. Дзержинского, успешно окончил её и был оставлен там на преподавательской работе. Время подтвердило правильность выбранного им пути: он много сделал для подготовки специалистов для Советской Армии.
          В соавторстве с другими учёными участвовал в подготовке и издании книг по ЭВМ (Е.А. Дроздов, В. А. Комарницкий, А.П. Пятибратов. «Многопрограммные цифровые вычислительные машины». Военное издательство Минобороны СССР, Москва — 1974. Е.А Дроздов, В.А. Комарницкий, А.П. Пятибратов. «Электронные вычислительные машины единой системы». Машиностроение, Москва — 1981 и др.). Некоторые из них мне подарили с дарственной надписью.
          Особенно хочется сказать и о Николае Саввиче Ушакове. С ним мне довелось служить дольше всех. С 1959 года по1968 год он возглавлял лабораторию ЭВМ «Урал-1». Я был у него в «подчинении». Даю это слово в кавычках, потому что для него «подчинение» было более тягостным, чем для подчинённых. Человек сугубо гражданский, специалист высшего класса, он был всецело поглощён работой на технике. Постоянно копался в устройствах. Что-то улучшал, модернизировал, усовершенствовал.
          Разработал и внедрил в ЭВМ «Урал-1» команду «Извлечение корня квадратного», которой не было в машине. Никогда никем не командовал, не приказывал. Включал осциллограф, брал паяльник, садился за пульт и не уходил от машины, пока не устранял неисправность. Тут для него не было ни обеда, ни ужина. Естественно, подчинённые подключались и работали с ним. Были анекдотичные случаи.
          Приходит, бывало, от начальника отдела взволнованный. Ходит, потирает руки, что-то хмыкает. В общем, не в своей тарелке. Спрашиваю:
— Что случилось?
— Да надо выделить офицера в дополнительный наряд.
— Ты ещё не обедал, сходи.
          Уйдёт на час-полтора. Вернётся, я ему говорю «В дополнительный наряд пойдёт Л.Л. Хицунов». Николай сразу оживляется и вновь готов копаться в машине без обеда и ужина.
          В 1968 году по семейным обстоятельствам он был переведён в Ленинградскую Краснознамённую Военно-воздушную инженерную академию имени А.Ф. Можайского, где до выхода на пенсию продолжал отдавать все силы и знания любимой технике.
          Мой однокашник по Пушкинскому радиотехническому училищу войск ПВО страны Никитин Владимир Иванович был года на два старше всех нас. В училище он поступил в звании старшего сержанта, отслужив до этого два года в авиации. С добрым характером, приятный в общении, он как-то сразу притянул меня к себе, вернее, я потянулся к нему. Вместе ходили в увольнение, занимались спортом. И наша служба, и дружба продолжилась в новых условиях. Не знаю, по какому принципу распределяли нас по устройствам ЭВМ, но скажу, что более подходящей кандидатуры из нас троих я не вижу и по сей день. Владимиру Ивановичу была поручена наладка и эксплуатация электромеханических устройств того времени. Перфораторы, печатающее устройство, напичканные пуансонами, штангами, тягами, мальтийскими крестами и ещё чёрт знает чем, были подвластны только Володе. Он терпеливо копался в них, регулируя и настраивая эту технику, забывая про всё на свете.
          Даже отказывался играть в домино, игру, «поразившую» нас так, как ныне поражает беззащитный компьютер вирус. При всём этом он поступил на заочное обучение и успешно закончил институт. В 1959 году В.И. Никитин переводится на ЭВМ БЭСМ-2, где ему было снова поручено обслуживать электромеханические устройства машины, которые многие молодые специалисты обходили стороной. Только Никитин мог успешно справляться с ними. А в 1964 году он был переведён в ВЦ Главного штаба Ракетных войск, где достойно представлял лицо «первоуральцев».
          Николаев Константин Иванович тоже выпускник нашего училища. Познакомились мы уже в Капустином Яре. Немного помоложе нас. Весёлый, заводной, быстро отходил и не помнил обиды и зла. Ему было поручено обслуживание накопителя на магнитном барабане (НМБ). Это основная оперативная память машины, где хранилась вся информация. А самоё главное, по краю образующей этого барабана были нанесены насечки, заполненные ферролаком, которые синхронизировали работу всей машины (серии С-100, С-120 и т.д.). Считывалось всё это с помощью магнитных головок, собранных в единый блок, расположенный от поверхности барабана на 20-25 микрон. Вот это компактное, ответственное и капризное устройство надо было изучить, отладить и поддерживать в порядке. К тому же, информация туда заносилась и считывалась с помощью электронных устройств и блоков, которые, как говорилось ранее, «немного» отличались от современных размерами и надежностью. Костя оказался на своём месте и успешно справлялся со всем этим хозяйством. В 1959 году он поступил в ВИА им. Ф.Э. Дзержинского. Успешно окончил академию и поступил также, как большинство ранее служивших на полигоне и покинувших его по той или иной причине и не стремившихся вернуться обратно. Честно сказать, они всячески избегали такой перспективы. Вот и К.И. Николаев остался, как говорили мы тогда, «поближе к партии и правительству».
          В ноябре 1956 года наш коллектив пополнился. Прибыл лейтенант Тарасов Алексей Фёдорович, выпускник Ростовского ВВИУ. Весёлый и общительный, грамотный специалист, он легко вошел в наш маленький и дружный коллектив. Видимо, учитывая желание К.И. Николаева в скором времени поступить на учёбу в академию, А.Ф. Тарасова прикрепили к устройству НМБ. Он вникал и изучал и другие устройства, что очень пригодилось и облегчило нашу работу с уходом В.А. Комарницкого и К.И. Николаева. При формировании отдела ЭВМ А.Ф. Тарасов был назначен начальником лаборатории БЭСМ-2. Сыграл ведущую роль в формировании коллектива лаборатории. В 1963 году, вместо обязательной по тем временам стенгазеты, вместе с В.И. Никитиным, Н.С. Ушаковым и другими энтузиастами организовал выпуск журнала «За пультом». Журнал выходил два раза в год к 1 мая и 7 ноября. В журналах полноценно отражалась за прошедшие полгода жизнь отдела: и критика недостатков, и похвала, и юмор в стихах и в прозе.
          Вот среди таких офицеров началась моя лейтенантская служба. Благодаря их помощи мне удалось пройти от лейтенанта — старшего техника лаборатории до полковника — начальника отдела специализированных цифровых вычислительных комплексов «Лотос-ЗА», включающих в себя дорогие моему сердцу ЭВМ семейства «Урал»!
          Наш «тюратамский» коллектив и лабораторию «Урал-1» можно по праву назвать не только прабабушкой Информационно-вычислительного центра космодрома Байконур, но и всех ВЦ Советской, а ныне Российской Армии.
          Хотя наша ЭВМ «Урал-1» имела заводской номер «2», но с Пензенского завода САМ, мы её отгрузили первыми, когда ещё машина для Академии Наук СССР, под номером «1», не вышла на режим тестовых проверок, а остальные ЭВМ «Урал-1» находились только в стадии монтажа и изготовления. Представители многих как военных, так и гражданских организаций добивались возможности прислать своих людей на стажировку к нам, в войсковую часть 11284. Но строгая секретность полигона не допускала этого.
          Несмотря на трудности, ЭВМ «Урал-1» мы ввели в строй в конце 1957 — начале 1958 года, и где-то в январе — феврале были сделаны первые попытки произвести обработку результатов пусков МБР с её использованием.
          Параллельно с работой ЭВМ «Урал-1» проводились вручную расчёты на арифмометрах для подтверждения достоверности результатов машинной обработки. При этом необходимо было показать, могла ли наша ЭВМ, с имеющейся скромной оперативной памятью и «черепашьей» скоростью вычислений, решать такие грандиозные задачи? А вот и могла! И решала!
          И мы осваивали наш «Урал-1» № 2, вводили его в строй, справлялись с поставленными задачами и гордимся тем, что были первыми!
          Было интересно работать. Было много замечательных встреч. Были и трудные моменты. Были радости и разочарования. Было всякое.
          Свои записи я построил так, чтобы они не были похожи на «некролог». Внёс, насколько позволили мои возможности, для легкости чтения, элементы иронии и юмора. Но сами факты, приведённые здесь достоверны.

Виталий Азарьевич Черных Санкт-Петербург, 2009 год.

Добавить комментарий