Человек в космосе

12 апреля 1961 года для нас был обычный рабочий день. За четыре года работы на космодроме, начиная с запуска 1-й МБР и по сей день все мы, «зелёные» лейтенанты, набрались опыта, знаний и умения работать. А это даёт уверенность в своих силах, спокойствие в работе. Каждый специалист знал что, когда и как ему делать.

О том, что 12 апреля войдёт в историю с таким триумфом мы не предполагали и не догадывались. 11 апреля на машине, как всегда, работают программисты? наша задача обеспечить устойчивую работу машины. Мы знали её хорошо: до какой точки термометра она способна выдержать, и даже знали по своим «метеонаблюдения», когда наступит эта точка. Поэтому команду: «Завтра машина должна быть готова к 9-ти утра», приняли как всегда — завтра в 11 часов будет пуск ракеты. А в конце дня подошёл ко мне Валентин Анохин из фотолаборатории и сказал, что завтра запустят человека в космос. А человек этот — старший лейтенант Гагарин. Валентин рассказал, что он ходил с фотоаппаратом за Королёвым С.П. и его спутником — молодым парнем в простой тенниске. Поведал он мне некоторые фрагменты их разговора. Вот через полвека я «рассекречиваю» сведения о том, когда и каким путём узнал о первом космонавте. Кстати о секретности.

Много всяких кривотолков на эту тему блуждает в народе. Некоторые поборники свободы слова секретность тех лет представляют как бабу ягу, в виде стоявшего у каждого из нас за плечами чекиста.

Смею разочаровать — ничего подобного не было. Да, было строго, но в моей памяти нет случая, кого бы засадили за решетку за «разглашение».

Были единичные случаи, когда за излишние разговоры приглашали человека на беседу и давали понять: «Девушка пей, но дельце помни», как приговаривал директор МТС, напившись на халяву у нас в колхозе.

А болтать лишнего просто было не принято, и даже неприлично. Ну не мог же я рассказать полгода назад близкому другу или жене как мне тот же Валька Анохин со слезами на глазах поведал о том, как он производил съёмку бежавших «факелов-людей», пострадавших при катастрофе 24.10.1960 г. Эти кадры стали сейчас известны, а тогда он один сидел с кинокамерой и, обливаясь слезами от своей беспомощности, снимал на фотоплёнку всё, что охватывал объектив.

Со мной он поделился, может быть, от того, что будет легче у него на душе, и полагался как на человека, который не побежит его «закладывать».

Поэтому секретность» как таковая, нас не тяготила. Мы знали своё дело, а дело соседа — его дело. Рaз уж употребил слово «сосед», скажу что в феврале поздравил одного с днём рождения, с которыми прожили 8 лет на одной лестничной площадке, затем разъехались в разные концы г. Ленинска, но постоянно встречались. Особенно дружили наши жёны.

В 1975 году при отъезде на северный космодром он подарил мне тюбик томатной пасты, баночку паштета граммов 50-75 и упаковку хлеба — прямоугольные буханочки размером чуть побольше шоколадной конфеты. Всё это из рациона космонавтов. Оказывается, он служил в команде жизнеобеспечения космонавтов и занимался загрузкой питания корабля перед полетом. Я узнал об этом в день отъезда. А сколько совместных застолий было у нас. Но после 3-й стопки мы начинали петь песни, а после 4-5-й пускались в пляс. Говорят: «Кто хорошо работает, тот хорошо отдыхает». А отдыхали мы весело.

12 апреля прибыли на службу как обычно. Проверили работоспособность машины. Пришли обработчики. Мы им сдали машину. В общем, дело идёт как всегда, по установленному распорядку.

Но глядя на окружающих было видно какое-то отличие в поведении по сравнению со всеми предыдущими работами. Знаете, вот перед Новым годом мама спрятала подарок своему ребенку под ёлочку и ходит с серьёзным видом, с нетерпением ожидая боя курантов, чтобы порадовать и удивить своё чадо. А чадо всё уже разведал, и ждёт того же момента, чтобы получить этот «секретный» подарок и сказать маме спасибо. Оба ходят и думают: «Я-то знаю, а ты не знаешь».

Вот и мы так же: всё как всегда, но каждый думает: «Я-то знаю…».

Но минут за 5-10 до старта из лабораторного корпуса стали выходить женщины, выстроились в несколько рядов, одна от другой на расстояние вытянутой руки, и начинают этими вытянутыми руками махать, вращать туловищем и головой — началась физпауза, существовавшая в то время.

Офицеры занимались физподготовкой регулярно три раза в неделю: гоняли футбол, волейбол, занимались на брусьях и турнике. А чтобы женщины вышли на физпаузу — было первый и последний раз. Да ещё в массовом порядке. Участницы волейбольной, баскетбольной и теннисной команд занимались в секциях. А тут вдруг…

Мы из своей лаборатории вышли за 1-2 минуты до старта, покурить, Я человек некурящий, но тоже у кого-то стрельнул сигарету, чтобы приобрести «деловой» вид. Стоим и смотрим в сторону старта. Ну а «физкультурницы» крутят головой и корпусом.

В назначенное время из-за горизонта показалась ракета. Выше, выше… Мы по опыту знали, что если ракета поднимается и плавно делает изгиб траектории и удаляется, то пуск прошел нормально. При обычных пусках это означало, что пуск прошел нормально, обработка информации будет хотя и напряженной, но спокойной, планомерной, А если пуск аварийный, то хлопот полон рот: пересчёты, перепроверки, анализ расчётов ну т.д. Поэтому для нас удачный пуск всегда был радостным — нет излишней работы и нервотрепки.

А в этот раз мы до заявления ТАСС знали, что эта ракета выводит на орбиту космический корабль с нашим парнем на борту и радовались уже не тому, что для нас будет легче обработка, а тому, что наш соотечественник в этом корабле оторвался земли, от людей. Как он там?

Любые проводы вызывают грусть и, провожающие, оставаясь на берегу, на ж. д. платформе или в аэропорту, долго стоят на месте расставания, машут удаляющемуся пароходу, самолёту или поезду вслед рукой или платочком и надеются, что провожаемой благополучно доберется до места назначения. Так и мы: не имея возможности помахать Юрию рукой или платочком, были уверены, что он благополучно доберется до своей гавани — до родной Земли.

После ухода из поля зрения светящейся точки у женщин закончилась физпауза, а у нас перекур. Все приступили к выполнению своих задач.

После обработки самой первой и необходимой информации наступила какая-то пауза, затишье. Построение части для вручения Знамени час за часом откладывалось — командование находилось на стартовом комплексе. Это, видимо, было связано с задержкой информации о приземлении Ю.А. Гагарина.

Часов в 16-17 прибыло командование. На площади у штаба построили части, дислоцировавшиеся на 10 площадке. Маршал Советского Союза Москаленко К.С. вручил начальнику полигона (ещё полигона) Знамя, и по домам. Не знаю, был ли митинг на старте? Участвовали ли в нём мои друзья и соседи? Да если и был и участвовал кто, то всё равно не сказали бы. Да и не в этом дело. Было много пусков ракет, спутников, космонавтов, и ко всем мы относились одинаково серьёзно и ответственно. И запуск в космос Первого в мире Советского космонавта восприняли как обыденную работу и отметили в кругу семьи, в кругу друзей. Мой друг Владимир Никитин, поднимая первый тост, сказал: «Смелый парень! Молоток! За Юру!»

В запуске всех космических объектов в том числе и первого космонавта, принимала участие вся Страна. Любой токарь или слесарь, сделавший какую-то деталь для корабля, является участником подготовки к запуску Первого космонавта. Каждый причастный к этому делу имеет право гордиться сделанным. Меня судьба вместе с моими товарищами поставила на то место и в то время, когда происходили эти исторические события. Сегодня я делюсь впечатлениями и воспоминаниями о том, какими воспринимаю через 50 лет после того дня.

 Черных В.А.    апрель 2011г.

Добавить комментарий