КРУТОЙ ПОВОРОТ

Bondarenko_V_NБондаренко Владимир Николаевич

Великая Отечественная война оставила суровый отпечаток в судьбах и душах нашего поколения. Мы рано «повзрослели». Каждый подросток мечтал скорее занять место погибшего отца, старшего брата или товарища за станком, на строительной площадке или в поле за плугом.
Но мы и понимали, что мало быть взрослым в душе, а надо действительно повзрослеть, набраться опыта и знаний, чтобы стать полноценной заменой тех, кто преждевременно ушел из жизни. На это потребуются годы и, при всем нашем желании и стремлении достичь желаемой цели, ход времени мы изменить не могли, и шли, как и полагается по жизни, преодолевая один рубеж за другим.
После окончания средней школы в 1949 году я поступил в Саратовский автодорожный институт, где отлично учился и занимался спортом (легкая атлетика, баскетбол). Мечтал стать инженером-строителем дорог. Однако, личные интересы не всегда совпадают с интересами и нуждами страны, государства, особенно в тот период, когда надо восстанавливать народное хозяйство, разрушенное войной, а кругом недруги, мечтающие об уничтожении Советского Союза, обескровленного и ослабленного разрушительной войной.
Для пополнения офицерского корпуса и для подготовки специалистов для обслуживания новой техники, над созданием которой трудились лучшие умы страны, в 1951 году было принято правительственное решение о создании ракетного факультета на базе Военной академии им. Дзержинского, и призвать туда лучших студентов из ведущих ВУЗов страны. В числе направленных в академию оказался и я. 02.01.1952 г. состоялся приказ о зачислении нас, порядка 200 человек, в число слушателей академии. После успешной сдачи летней сессии мне было присвоено звание лейтенанта.
За время учебы я освоил программирование на ЭВМ «БЭСМ» и «Стрела», и это позволило мне в дипломной работе решить важную баллистическую задачу.
По окончании учебы мне была предложена служба в академии, но я выбрал должность инженера-программиста в лаборатории ЭВМ «Урал-1» в НИИП-5, будущем Байконуре, о чем кратко изложу в своих записках. Прежде всего, хочется упомянуть о своих товарищах-сослуживцах, и ту атмосферу, которая царила в нашей лаборатории-прабабушки всех Вычислительных центров Советской, а ныне Российской армии.
После окончания Военно-инженерной Академии им. Ф.Э. Дзержинского был направлен для дальнейшего прохождения службы на НИИП-5 МО и назначен инженером-программистом в 3-ю лабораторию 9-го отдела службы ОИР. Организационно лаборатория была переподчинена начальнику 16-го отдела службы НИР — Белому Виктору Ивановичу.
Лабораторию возглавлял капитан Полозов Павел Петрович. Первоначально в лаборатории было четыре офицера: начальник — П.П. Полозов, инженер-программист Плотников Иван Тихонович, старший инженер-электронщик Комарницкий Владимир Александрович и инженер-программист, автор этих строк Бондаренко Владимир Николаевич.
Лаборатория была предназначена для эксплуатации вычислительной машины ЭВМ «Урал-1» и математической обработки результатов измерений при лѐтных испытаниях межконтинентальных баллистических ракет (МБР). Вычислительной машины ещѐ не существовало, системы команд мы не знали, поэтому наша подготовка, как будущих программистов, проводилась на основе тех знаний и конспектов, что довелось получить при обучении в академии, а также некоторых пособий по вычислительным машинам, изредка появляющихся тогда в печати.
В октябре 1955 года наша группа пополнилась ещѐ одним офицером: прибыл Ушаков Николай Саввич, выпускник Харьковского Авиационного института. Как и многим другим выпускникам гражданских ВУЗов, ему было присвоено звание младший инженер-лейтенант. Появление Николая Саввича внесло некоторое разнообразие и веселье в наш коллектив, т. к. он отличался от всех нас малым ростом и был неказистого телосложения. До этого в нашем коллективе самым низким по росту был В.А. Комарницкий — примерно 1,75-1,80 м. Все остальные, включая и В.И. Белого, были под 1,90 м.
Одет Николай Саввич был в авиационную форму, явно с чужого плеча, на 2-3 размера больше его роста. Но уж совсем было непонятно с размером его лѐтной фуражки: то ли в насмешку, то ли ещѐ по
какой причине тыловики дали ему самую большую фуражку. И, чтобы фуражка не закрывала ему таза, Коля нашѐл оригинальный выход: сзади он вырезал часть околыша и сшил по размеру головы, а верх оставался прежним и закрывал даже его плечи со звѐздочками младшего лейтенанта.
Но как говорит пословица: «По одѐжке встречают, по уму провожают».
Дальнейшая жизнь подтвердила, особенно вторую часть пословицы: видимо правильно сделали тыловики, подобрав ему фуражку не по физическому размеру головы, а по тому, что содержалось в этой голове. Не в обиду всем товарищам, с которыми довелось работать в то время на машине «Урал-1», он был самым грамотным электронщиком. Он никогда не был посторонним наблюдателем на машине и при любом сбое оказывался рядом за пультом, где вместе с программистом разбирался в причинах сбоя.
По характеру был очень мягок и обходителен. Общаться с ним было приятно как на службе, так и в быту.
Так в нашем коллективе появился пятый офицер, и мы ожидали ещѐ нескольких человек. Ушаков имел отличную теоретическую подготовку и приступил к изучению элементов ЭВМ. Мы с И.Т. Плотниковым изучали элементы программирования, В.А. Комарницкий искал вычислительную машину или завод, где еѐ делают, или, в крайнем случае, людей, которые что-то знают об этой машине. Полозов Павел Петрович бегал по Москве; снашивал каблуки, разыскивая трѐх лейтенантов, которые по всем источникам информации, включая Генштаб, давно закончили учѐбу, и даже, если бы пошли пешком к месту назначения, то должны уже прибыть в его распоряжение. Время от времени он забегал к нам проверить, не разбежались ли остальные.
Но мы разбегаться не хотели, т. к. нас это место службы устраивало: есть комната, у каждого свой стол, стул. Приходим вовремя, уходим по звонку, работа шаляй-валяй. Но обещают занять чем-то интересным. Посмотрим…
В конце января — начале февраля 1956 года нашлись наши три пропавшие лейтенанта. Орлы! Обмундирование с иголочки, как и у всех выпускников. Шапки (всѐ таки зима), а значит и фуражки -строго по размеру. А что под этой шапкой (фуражкой)?
Как показало время: хотя и уступали Коле Ушакову, да и закончили среднее радиотехническое училище, но упорство и трудолюбие дали свои результаты. Дело своѐ знали, любили и справлялись успешно. На это потом…
А сейчас? Да уж лучше бы они вообще потерялись! Зачем их искал Павел Петрович целых три месяца? Чтобы испортить нам жизнь?
И эта адская жизнь началась как для нас с И.Т. Плотниковым, так и для Н.С. Ушакова. В это время Полозов и Комарницкий продолжали заниматься организационными вопросами, а может быть, только делали вид, что надо куда-то зачем-то отлучаться, чтобы не заниматься ликбезом.
За свою жизнь я много занимался педагогической деятельностью, но тот месяц преподавания вспоминаю, как кошмарный сон: мы педагоги неопытные, наши ученики — наши ровесники. Они учились три года, изучили технику, которую им предстояло обслуживать и, вдруг: система команд, системы счисления — двоичная, двоично-десятичная, восьмеричная. Пытаешься им объяснить, а они: «На хер нам твоя двоичная система, а зачем нам система команд, где «02» обозначает сложение, а «04» — деление…».
Пожалуй, одной из главных задач была перестройка их психологически на новое мышление. А как это сделать? Мы ведь и сами — педагоги «не ахти».
Спасением для всех нас явилась командировка на завод САМ в г. Пензу. В середине марта 1956 года во главе с Комарницким убыла группа в составе: Н.С. Ушаков, В.И. Никитин, К.И. Николаев и В.А. Черных. Не знаю, кто больше ощутил радость, наши подопечные или мы с Тихонычем. Но когда через полгода мы приехали в Пензу на завод, чтобы опробовать свои программы на опытном образце машины, то наши подопечные кое в каких вопросах давали нам пояснения.
Освободившись от педагогической деятельности, мы вплотную занялись составлением программ. К тому времени в нашем распоряжении была уже полная система команд для ЭВМ «Урал-1», и мы стали составлять реальные программы с тем, чтобы с получением машины можно было приступить к обработке реальной информации. Можно сказать, что в тот момент была составлена библиотека стандартных подпрограмм.
В конце 1956 году на Пензенском заводе был введѐн в строй головной образец машины, в наладке которого принимала участие группа наших электронщиков, что очень помогло им в получении опыта для дальнейшей работы на своей машине.
Мы, в свою очередь, впервые и первые в стране освоили основы программирования и составили реальные программы для «Урал-1», получили возможность апробировать их на машине. Этот процесс был взаимовыгоден и взаимоинтересен и нам и разработчикам машины. Мы отлаживали программы на реальной машине. Конструкторская же группа во главе с Рамеевым Баширом Искандаровичем получила возможность проверить работоспособность как отдельных устройств, так и машины в целом на реальных задачах, а не только на тестах, которые не позволяли выявить некоторые конструкторские и технологические недоработки машины.
В начале 1957 года группа наших электронщиков своими силами вывела машину уже на режим тестовых испытаний, а в марте — начале апреля мы сделали первые попытки опробовать свои программы.
К тому времени группа электронщиков состояла уже из шести человек: в конце 1956 года еѐ дополнил Тарасов Алексей Фѐдорович, выпускник Ростовского военного училища. Довольно грамотный инженер и общительный товарищ…
Результаты работы на машине были успешными, и появилась надежда, что к середине 1957 года машина будет поставлена на полигон, где шла интенсивная подготовка к запуску Первого в Мире искусственного спутника Земли (ИСЗ).
В начале мая нас и некоторых электронщиков отправили в отпуск с тем, чтобы в июле — августе прибыть на полигон, установить машину и начать на ней работать. В июле с полигона в Пензу был выслан самолѐт, чтобы доставить машину к месту назначения.
Но, пока мы находились в отпуске, наступил июнь месяц, а с ним и поднялась температура на улице, а, следовательно, и в помещении, где стояла ЭВМ, почти «доведѐнная до кондиции». С повышением температуры машина стала работать неустойчиво, со сбоями.
Доставить такую машину на полигон, где температура окружающей среды выше, чем в Пензе, командование не решилось. Тем более, что на заводе машина была ещѐ «не наша», да и материальная база там была побогаче… Так процесс перевоза машины на полигон застопорился. Самолѐт улетел пустым, электронщики остались на заводе до завершения наладки машины, а нас отправили на полигон.
После апробирования составленных программ и стандартных подпрограмм сначала на головном образце, а затем и на нашей «полусырой» машине «Урал-1» у нас появилась мысль разработать пособие для начинающих программистов. Этим мы и занялись параллельно с составлением и отработкой программ. В процессе работы выяснилось, что рамки пособия для реализации наших замыслов тесны и, тогда появилась мысль издать книгу по программированию на ЭВМ «Урал-1». Мы активно начали подготовку материала для издания книги; это была нелѐгкая, но интересная работа. Нашу идею удалось осуществить, и в 1958 году книга вышла в свет. Она явилась хорошим источником познания элементов и процесса программирования для «Урала» а также учебником для подготовки специалистов в ВУЗах и техникумах. Сегодня можно с гордостью сказать, что труды наши были не напрасны.
Со временем, помимо нашей воли «расползлись» стандартные подпрограммы, составленные нами в начале нашей работы по освоению программирования. Ими стали пользоваться многие организации, оснащѐнные машиной «Урал-1».
А пока в нашем повествовании вернемся на полигон, куда мы прибыли жарким летом 1957 года с надеждой показать, на что способен наш «Урал-1» с сотней операций в секунду, а заодно и свои способности.
Но лето кончается, а «Урал-1», как и седой Уральский хребет, стоит на месте, то бишь на заводе САМ в г. Пензе.
Прибыла на Полигон группа электронщиков, ушѐл в космос Первый ИСЗ, а машины нет. Первый ИСЗ дал столько измерительной информации, что все трудились в поте лица денно и нощно. Не обошла эта работа стороной и нас. Математики и электронщики были задействованы на ручной обработке.
Машина прибыла на полигон где-то в середине октября. Установили еѐ в одной из комнат здания фотолаборатории, электронщики смонтировали машину своими силами, и к концу ноября она стала подавать признаки жизни.
На улице температура была уже невысокая, и наши электронщики умудрялись поддерживать более-менее удовлетворительный температурный режим. Но тут проявилась новая невзгода — нестабильное электропитание. Дело в том, что весь городок питался от энергопоезда, мощность которого была недостаточной. Кругом шла стройка. Краны, сварочные аппараты питались от той же сети, что и машина, поэтому напряжение падало порой до 170-180 В. Машину лихорадило, а вместе с ней и нас.
Выход из этого положения был найден: под окном лаборатории установили автономный бензоагрегат, и машина стала работать устойчиво. Мы приступили к отработке контрольных задач, а в начале 1958 года включились в процесс обработки реальной информации.
В тот период довольно напряжѐнной работы, насыщенный разными непредвиденными, впервые встречающимися событиями (а некоторые возникающие проблемы порой казались совершенно неразрешимыми) в коллективе лаборатории сохранялся деловой порядок, спокойствие. Никакого антагонизма ни на работе, ни в быту не было.
Особо стоит рассказать о бытовых условиях. Холостяки и женатые офицеры, приехавшие без жѐн, жили на «Казанском вокзале» — второй этаж третьей казармы. Приехавшие с семьями офицеры жили в железнодорожных вагонах, приспособленных под жилье, на квартирах у казахов на станции Тюра-Там, на хуторе. Но хутор считался уже роскошью: ведь на семью приходилась отдельная саманная хата, хотя и без света и отопления. Воду привозила раз в неделю водовозка, сливала в колодец глубиной в 5-6 колец.
Мне повезло. Я умудрился занять там довольно приличную мазанку, где с семьей прожил без малого год, и в апреле 1958 года передал безвозмездно Виталию Черных, который прожил там полгода. Судьба была к нему милосердна, т. к. это были летние месяцы — не надо было топить, и спать в жаркую погоду там попрохладнее. А вообще-то лучше бы не жить там ни в жару, ни в холод. Но мы всѐ это выдержали.
Несмотря на крайнюю занятость на службе, неудовлетворительные бытовые условия, мы находили время для занятий спортом. Каждую свободную минуту выходили во двор между фотолабораторией и строящимся штабом полигона, на месте нынешнего здания ВЦ гоняли футбол. Песок на этой площадке был перемолот нашими офицерскими ботинками и сапогами до мельчайшей консистенции.
В городке был спорт развит очень сильно. На месте госпиталя было оборудовано футбольное поле с воротами и скамейками для болельщиков. В выходные там проводились матчи между командами частей, и толпы болельщиков окружали стадион.
В частях были волейбольные и баскетбольные команды, и между ними проводились регулярные соревнования.
Командование полигона поручило мне организовать и возглавить гарнизонную баскетбольную команду. Несмотря на большую загруженность по работе, мне удалось это сделать. В последующие годы наша команда отстаивала спортивную честь полигона, области и даже республики, выступала на соревнованиях разного уровня, вплоть до всесоюзных.
Особых успехов команда достигла, когда в неѐ вошли Г.К. Богомолов, JI.А. Николаев, JI.А. Хавронский и другие добросовестные игроки и прекрасные товарищи.
Прошли годы становления полигона и лаборатории, прошла та напряжѐнная и интересная пора познания новой техники. Закончился познавательный процесс, и стало как-то скучновато. Я стал задумываться о продолжении обучения и подал рапорт с просьбой разрешить мне учиться в адъюнктуре.
Командование удовлетворило мою просьбу, и в 1960 году я покинул полигон и свою родную лабораторию «Урал-1», прекрасный еѐ коллектив, прекрасных товарищей, с которыми «со скрипом» осваивали двоичную систему счисления. С некоторыми поддерживаю связь де сих пор и, хотя они, как и я стали старичками, но в голосе чувствуется оптимизм и молодецкий задор, и это вселяет уверенность, что наша молодость прошла не зря: нам удалось оставить след на Земле, за который нашим детям и внукам не будет стыдно.
С большой теплотой вспоминаю дорогих Первоуральцев: Полозова Павла Петровича, Плотникова Ивана Тихоновича, Комарницкого Владимира Александровича, Ушакова Николая Саввича, Никитина Владимира Ивановича, Николаева Константина Ивановича, Тарасова Алексея Фѐдоровича, Черных Виталия Азарьевича.
В середине 1958 года в нашу лабораторию прибыл майор Семикин Анатолий Петрович, а также служащие СА Шевчук Галина Александровна и Фѐдорова Валентина Владимировна. Все они влились в коллектив очень органично, и атмосфера лаборатории, установившаяся с первых дней еѐ существования, оставалась такой же спокойной и дружелюбной.
В дальнейшем на базе нашей лаборатории было создано два отдела: обслуживания ЭВМ и Программирования. Отделы постоянно пополнялись новыми офицерами и служащими СА, увеличивался объем работ. Но это было уже легче. Бытовые условия улучшались.
Волей судьбы мне пришлось покинуть полигон, прекрасный коллектив лаборатории и товарищей, с которыми делали первые шаги по освоению новой техники, каждый из которых по сей день занимает частицу моей души.
Сегодня ЭВМ «Урал-1» с быстродействием сто операций в секунду вызывает снисходительную улыбку и недоумение: что же можно было сделать с помощью этой машины? Но в своѐ время она сделала очень многое: на ней обрабатывали информацию о полѐтах космических аппаратов, межконтинентальных баллистических ракет, и даже выпала честь обрабатывать информацию о полѐте Ю.А. Гагарина.
Поклонимся этой труженице ЭВМ «Урал-1» и людям, которые, не считаясь с временными трудностями технического, организационного и бытового характера, в тяжелейших климатических условиях справились со своими задачами. Многие ушли из жизни. Вечная им память! Ныне живущим доброго здоровья и долгих лет жизни!

Ветеран Байконура Бондаренко Владимир Николаевич, полковник Советской Армии в отставке, кандидат технических наук, доцент.
июль 2012 года.

Добавить комментарий